Но отказом Диану не напугаешь. И даже когда Наоми бросила трубку, она схватила такси и уже очень скоро, удобно развалившись в кресле в квартире у сестры, продолжала ее убеждать. Наоми была готова взвыть от отчаяния.

Теоретически план был очень прост. От Криспина Дакра Диана узнала, что уэльский художник отказался пользоваться услугами биографа. Он поставил издателям условие: или он сам пишет свою биографию, или пусть «Диадема» идет к черту.

— Только мне кажется, он не мог сказать «идет к черту».

Наоми сверкнула глазами на сестру.

— Мне глубоко наплевать, что он там сказал. Не меня же он послал.

Диана продолжила свой рассказ. «Диадеме» пришлось согласиться с требованиями Брана Ллевеллина, и теперь они должны обеспечить его секретарем для работы над книгой. Криспин убедил своего приятеля-редактора дать эту работу Диане. Похоже, художник не может уделить много времени этому проекту, согласно которому должно появиться роскошное издание с некоторыми биографическими подробностями частного характера, иллюстрированное цветными репродукциями его картин.

— Это же сногсшибательно! — восторгалась Диана. — Только подумай, какую статью я могла бы написать, если бы действительно провела пару недель у него в доме, но, Наоми, я не могу.

— Почему?

— Всё за то, чтобы поехать, но сейчас я никак не могу оставить «Кроникл». Понимаешь, помощник Крейга переходит в «Финансовые известия», и у меня появился реальный шанс занять его место. А если бы у меня получилась статья о Ллевеллине, работа точно будет у меня в кармане. — Она поморщилась. — Ты же знаешь, Бран Ллевеллин журналистов на дух не переносит. — Она повернулась к Наоми с обольстительной улыбкой. — Тогда как ты, кисенок, совершенно далекий от прессы человек, прекрасно печатаешь на машинке и, что важнее всего, располагаешь тремя неделями отпуска.

— Который я не собираюсь проводить, работая как каторжная в Черных Горах, — живо отрезала Наоми.